Популярные

  • За неделю
  • Месяц
  • Все время

15

раз в день

Столько в среднем смеется каждый человек. Этого достаточно, чтобы расслабиться и успокоить нервную систему.

Иван Бунин

русский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе 1933 года:
"Человека делают счастливым три вещи: любовь, интересная работа и возможность путешествовать".

Факт

День труда в мае отмечают не только на постсоветском пространстве. Его празднуют в 140 странах мира..

Фото дня

ТОЧКА делает жизнь комфортнее

20.10.2021

Фото дня

Подборка смешной рекламы. Смотрите!

21.06.2021

Фото дня

С голыми руками на медведя, спасая собак

02.06.2021

Фото дня

Продуктивный день начинается с завтрака!

26.02.2021

Фото дня

Вкусный полноценный обед по цене, как чашка кофе!

02.02.2021

Фото дня

Три тарелки

18.01.2021

Фото дня

Три тарелки: Готовим как дома

21.12.2020

Фото дня

Три Тарелки

16.12.2020

Фото дня

Выпал снег! Видеозарисовка от Михаила Антонова

04.12.2020

Фото дня

Прогулка по Брянску

18.11.2020

Фото дня

РЦ Свобода

30.10.2020

Фото дня

Проект ТК "Брянская губерния"

28.10.2020

Фото дня

Открыта запись на массаж.

20.10.2020

Фото дня

Когда любишь и умеешь танцевать

08.10.2020

Фото дня

Когда вы разные по темпераменту

29.09.2020

Фото дня

Никогда не сдавайся!

24.09.2020

Фото дня

Дорога водопадов

15.09.2020

Фото дня

И никаких спецэффектов!

03.09.2020

Фото дня

Чипсы из сулугуни

28.08.2020

Фото дня

Наш красивый город Брянск

19.08.2020

Фото дня

Когда оставили одного с малышами

17.08.2020

Фото дня

Ирина Котова в нашей редакции. О накопительном страховании жизни

23.07.2020

Фото дня

Юлия Сергеева в нашей редакции: Как развивать свой бизнес во время карантина

16.07.2020

Фото дня

Как спасли медведя

08.07.2020

Фото дня

Замечательный и красивый город Брянск

06.07.2020

Фото дня

Артисты Брянского театра драмы исполняют песню МЫ ОДНА АКТЁРСКАЯ СЕМЬЯ

29.06.2020

Фото дня

Движение - это жизнь!

26.06.2020

Фото дня

ЖК Атмосфера на Костычева. Обзор от менеджера отдела продаж Андрияшкиной Марины.

29.05.2020

Фото дня

Клуб-Отель "Раздолье" Брянск

21.05.2020

Фото дня

Как правильно выбрать входные двери?

18.05.2020

Фото дня

Видеопоздравление С Днем Победы от гендиректора журнала "Точка!" Татьяны Сокоренко

09.05.2020

Фото дня

Дневник Тани Рудыковской. Проект к 75-летию Победы.

09.05.2020

Фото дня

Как "Точка!" побывала в брянском центре "Чёткий слух"

07.05.2020

Фото дня

Майскому номеру "Точка!" быть

05.05.2020

Фото дня

Чужих детей не бывает

04.05.2020

Фото дня

И опять про братьев наших меньших!

02.05.2020

Фото дня

Танцуют все! Поднимаем себе настроение

29.04.2020

Фото дня

Как сшить маску? Ведущая -Татьяна Сокоренко. Съемка и монтаж - Александр Сокоренко.

20.04.2020

Фото дня

Готовимся к Светлой Пасхе!

16.04.2020

Фото дня

Как они это делают?

13.04.2020

Фото дня

Как жители уральской деревни шьют наволочки для ИКЕИ

09.04.2020

Фото дня

Изоляция. Масяня. Автор Олег Куваев

06.04.2020

Фото дня

Когда решил поработать дома

31.03.2020

Фото дня

Анастасия Татулова Владимиру Путину: «Вы не представляете себе, как нам больно»

27.03.2020

Фото дня

Самое весенее видео

25.03.2020

Фото дня

А вот и котики!

20.03.2020

Фото дня

«Пухляш в голубом» из клипа Little Big.

19.03.2020

Фото дня

Новые технологии.

12.03.2020

Фото дня

Лайфхаки для женщин

07.03.2020

Фото дня

Богатейшие люди мира

03.03.2020

Фото дня

Любовь вернула ребёнка к жизни

25.02.2020

Фото дня

Чемпион по паратриатлону работает доставщиком еды

19.02.2020

Фото дня

Бабушка на американских горках!

17.02.2020

Фото дня

Что такое любовь?

13.02.2020

Фото дня

«Яжпать» - это что-то новенькое и круто:)

10.02.2020

Фото дня

Эти торты - настоящие произведения искусства!

05.02.2020

Фото дня

Эти лайфхаки заставят вас с ума сойти!

03.02.2020

Фото дня

Брянск с высоты птичьего полета. Автор Александр Царев

30.01.2020

Фото дня

Вот он - настоящий судья ! Farman Huseynov

29.01.2020

Фото дня

Королевские пингвины на острове Южная Георгия.

28.01.2020
  • Вконтакте

Чтение

Про носки. Автор в поиске.

Мне очень хочется верить, что большинство женщин с валяющимися по дому мужскими носками просто не сталкиваются. Но нижеизложенная история, возможно, пригодится тем, кому эта мелочь портит жизнь.

Каких-то особенных отношений с носками у Сани не было. Он их просто снимал и, перешагнув эти не слишком завлекательные колобочки, шел в душ. Ну, или ужинать. Или по другим бытовым делам. Короче, носки его не нозили вообще.

Саня клялся (и, скорее всего, это было правдой), что процесс снятия и захоронения носков проходит у него автоматически. В этом был свой плюс – каждое утро (и даже приехав в обед на перерыв домой) он надевал новую пару. Но был и свой минус – раз в месяц носки закупались большой партией, чтоб пополнить собой легион чулочно-носочных изделий, рассеянных по дому.

Лежа где-нибудь на ковре, носки, по Саниному мнению, могли слиться с рисунком и органично вписаться в квартирный ландшафт. А заботливо спрятанные за кресло, спокойно лежали там, в тишине и покое, никого не трогая. Затолканные под ванну, они вообще напоминали о себе только тогда, когда требовался тазик – помыть обувь. Тогда носки выгребались большим ворохом, лежали пару дней на полу, после чего задвигались опять. До лучших времен.

Продолжалась эта идиллия до тех пор, пока в Санину жизнь не ворвалась Ирочка. А у Ирочки... Глаза – два брильянта в три карата, локоны, губки – песня... Семейное счастье впорхнуло в квартиру, даже не обратив внимание на то, что за входной дверью тоскуют два носка-сиротки... Один серый, другой белый.

Помимо жены-красавицы в Санин дом пришел уют. Добивалась его Ирочка с усердием, свойственным практически всем свежезамужним молодым женщинам. Все сияло, сверкало, пахло мебельной полиролью и "Мистером Мускулом". Поэтому первые робкие носки сначала появились в коридоре. Затем они стали ночевать у кресел – то вместе, то порознь, как придется. Потом за прикроватной тумбочкой обнаружилась богатейшая залежь... Потом на кухне за гардиной...

Спустя полгода, Ирочка, выметая из-под дивана очередные "стратегические запасы", вдруг села и расплакалась. Она честно призналась себе, что все традиционные методы убеждения — от мурлыкающего "котя, ну опять я кое-что обнаружила..." до истеричного "елы-палы, ОПЯТЬ?!! " — не несут никаких положительных сдвигов. Носки плодились и множились в какой-то немыслимой, с точки зрения науки, прогрессии, и обнаруживали себя не самым лучшим образом, неожиданно выпадая то там, то сям. Философские погружения типа: "я его люблю и должна любить его носки...", манипуляции "милый, наши будущие дети будут точно так же раскидывать свои носки" и отвлеченные воззвания "к нам же приходят люди, а здесь – носки! " – действовали на Саню пару-тройку часов. После этого свежеснятая пара обнаруживалась под телевизором или на пушистом коврике в туалете...

В один чудесный вечер, придя с работы и обнаружив в газетнице, в коридоре, два комочка в нейтральный мелкий ромбик, Ирочка решила, что семейная жизнь дала пребольшую трещину, что ее в этом доме никто ни во что не ставит, что дурацкая привычка Сане милее... Там была еще куча выводов, на которые способна женщина в состоянии аффекта, но не о том речь.

Покидав в рюкзачок нехитрый женский набор (женщина, не забравшая с собой всю косметику и одежду, вместе с вешалками, всегда надеется вернуться – прим. авт.) – собралась решительно уйти. Внутри все клокотало от негодования, душа требовала непонятно какого возмездия, и план его сложился в Ирочкиной голове сам собой.

Саня пришел домой в наипрекраснейшем расположении духа. Лешка с Вовкой согласились помочь уговорить Ирочку ехать завтра на шашлыки, несмотря на "комариный сезон", завтра суббота, в пакете большущий копченый карп и девять бутылок "Балтики", короче... жизнь улыбалась и Сане, и его друзьям.

– Иришкин, я дома! – с порога объявил муж. – Я не один...

Включив в коридоре свет, Саня обомлел. На крючках прихожей были самым непосредственным образом развешаны женские трусики. Белые, черные и красненькие... Красиво так... Они были новенькие, очень кокетливые, и пахло от них прекрасно. На лосиных рогах, там же, болтался забавный лифчик-милитари, радуя глаз своим камуфляжным колером. Быстренько похватав женино "добро", Саня услал друзей на кухню, приметив краем глаза еще пару женских причиндал, засованных за картины и расправленных на огромном кактусе в гостиной.

А в кухне... В кухне Лешка с Вовкой уже неприлично таращили глаза на бюстгалтеры, примагниченные к холодильнику, на колготки, обмотанные вокруг карниза и чулок с ажурной резинкой, спускающийся с люстры... Пока друзья снисходительно ржали, вспотевший и всклокоченный муж коршуном летал по кухне, извлекая "дамское счастье" из всех мыслимых и немыслимых мест. Последней каплей был посудный шкафчик, куда уставший и злой как черт Саня полез за стаканами под пиво. Открыв дверцу Саня, который всегда поражал сотрудников чистотой и ясностью речи, выдал целую серию непарламентских выражений...

В каждый стакан и в каждую чайную чашку Ирочкой были методично затолканы силиконовые лямочки, стринги, гольфики и тому подобная штучно-кружавчатая продукция...

Что ж поделать, демонстрация была рассчитана только на Саню... Кто ж знал, что присутствие Лешки с Вовкой придаст ей такой оглушительный успех ... "Используй силу противника против него самого" – учит древнейшее японское боевое искусство. Уже третий год Саня, посмеиваясь, складирует носки только в бельевую корзину. И своего сына, двухлетнего Славку, учит.
16 Мая 2022

А вот еще был случай. Автор: Ракетчик

Давненько это было. В те времена, когда народ получил свободу выбора, где им сажать картошку, и москвичи рванули скупать по дешевке брошенные дома в деревнях Тверской, Рязанской, Калужской и других ближних областях.

Купили и мы домик в Тверской губернии. На машину денег не осталось, поэтому добираться приходилось ЖД транспортом. В основном электричками. Ох, что творилось на вокзалах! Не знаю, как сейчас, давно не был. Ну вот, суббота. Ленинградский вокзал. Народу в ожидании электрички 11.40 на Тверь как комаров на болоте. Огородники, рыбаки, байдарочники, студенты, бомжи, мама не горюй! Мне до Твери, там пересадка и дальше. Затарился я капитально. Велосипед, рюкзак и собака. Не болонка. Дог. Стою я и грустно размышляю, как буду со всем этим хозяйством пробиваться в вагон. А ведь еще и посидеть хочется. Ехать-то три с лишним часа только до Твери.

Смотрю, рядом молодая симпатичная мамаша с двумя детьми лет примерно пяти и семи, с чемоданами. Явно не москвичка. Потому что глаза у нее заклинило в распахнутом положении навсегда от впечатлений. Детки трескают мороженое, а мамаша, чувствую, терзается той же мыслью, что и я. Как сесть с этим табором? Ну, я и подкатил к ней с предложением объединить усилия. Я, говорю, возьму рюкзак и мальчика вашего, сяду, место займу, а потом мы с вами уже затащим все остальное. Сказано - сделано. Сели мы удачно. Занял я крайнее «купе». Народу битком, но желающих нас потеснить особо нет ввиду лежащей в проходе догини Даши без намордника. Коммуникабельные дети за «погладить собаку» быстренько выложили, что едут они в Калашниково (часа полтора от Твери в сторону Питера) к бабушке. Едут из Тюмени, где их доблестный папка продолжает повышать благосостояние семьи добычей нефти и подтянется позже. Ну и зашибись! Мне еще дальше, значит, в Твери будем действовать по отработанной схеме. Уже хорошо.

Девочка, младшенькая, по странному совпадению тоже Даша, захотела писать. Мама ей - потерпи. А чего терпеть? Лучше не будет. Идите, говорю, на перрон, и не стесняйтесь. Здесь сейчас как на передовой. Сходили они удачно, возвращаются. Минуты три до отправления осталось. Слышу - рев. Даша споткнулась и уронила сандалик между перроном и вагоном. Мама говорит - наплевать. А Даша сопли по щекам размазывает: новенькие сандалики, только купили! Ну, ее можно понять. Выскочила маманя посмотреть, нельзя ли как нибудь сандалик достать, тут-то двери и закрылись.

Я в окошко вижу проплывающее мимо изумленное лицо. До-о-олго помнить буду. Про стоп-кран я даже не думал. Какой смысл? Пока доберешься до него, пока народу объяснишь, - руки оторвут. Едем. Прокачиваю в мозге варианты. Сойти где-нибудь? А смысл? Сойти и вернуться? И чего? Сдать детей и багаж ментам? Вариант. Но сколько из меня менты душу будут вынимать? И через сколько мама с детьми встретятся? Сама пусть выпутывается! Доехать до Твери и оставить детей там? Хорошая мысль. Но где Тверь, там и Калашниково. Я знаю пункт их назначения. И она знает, что я знаю. Если у нее в голове не совсем труха - определится. Решено! Едем до Калашниково!

Так! Теперь дети. Даша орет. Это нормально. Надо бы их как-то различить, а то откликаются обе. Значит, собака останется Дашей, а эта будет Дарьей. Очень хорошо! Публика окружающая косится и шушукается. А вот парнишка, Коля, мне не нравится. Очень спокойный какой-то. Не ревет, не требует повернуть поезд. Не суетится. Смотрит мне в глаза и говорит: "Дядя! Вы ведь нас не бросите?" О, Боже! Чуть слезу из меня не вышиб.

Много хорошего я про этого пацана про себя потом сказал. Такой сибирский мужичок. Семь лет. Успокоил сестру. Без сюсюканья. Сказал: хватит реветь, та и притихла. Да, серьезно в этой семье поставлен вопрос непререкаемости мужского авторитета. Накормил всех нас, четверых, булочками, напоил минералкой. Достал из кармана сумки билеты, документы, деньги, отложенные видимо на дорогу от основной суммы, отдал это все мне и уж окончательно расслабился.

Один раз за всю дорогу я чуть было не смалодушничал. Идет по вагону милицейский патруль. И смотрю, бабка ряда через три от нас тормозит их и начинает чего-то втирать. На нас косятся. Ну и ладно, думаю. Значит, судьба. А Коля это дело просек и говорит: "я в милицию не хочу".

- Так. Ваши документы!
- Вот наши документы.
- Куда следуем?
- В Калашниково.
- Это ваши дети?
- Это не мои дети. Я их сопровождаю.
- А вот нам гражданка сказала, что у них мать отстала от электрички.
- Да нет, мать их нас провожала. (Хорошо, что я не стал дергаться и орать, когда электричка тронулась). Сама осталась в Москве. Будет позже. Ты чего хочешь-то, мент? С вами пройти? Хорошо. Тогда вот бери велосипед, рюкзак, два чемодана, собаку, девочку (не дай Бог разбудишь) и пошли.
И тут Коля говорит: "Дядя Андрей, я писать хочу!"

Это произвело на ментов впечатление. Почесали они головы и свалили. Повел я мальца в тамбур. Чего ж, говорю, ты дяденек милиционеров не любишь? А от них, говорит, пахнет всегда плохо - водкой и носками.

Так. Тверь. Конечная. Чемодан раз, мамина сумка, Даша, чемодан два, Дарья, велосипед, рюкзак, Коля замыкающим. Дарья в одном сандалике. Нехорошо по чужим вещам лазить, а что делать? Люди добрыи-и-и-и! Сами мы не местныи-и-и-и! Помогитя, кто чем моге-е-ет! А именно - перебраться на другой перрон, где электричка на Бологое. Ну, людьми добрыми наше отечество не оскудеет. Помогли нам три солдата - срочника. Ура! Едем дальше!

Калашниково. Хорошо, что мы озаботились сесть в первый вагон. Так! Коля, вперед! Тормози локомотив, что б нам сгрузиться успеть. Ну, до чего толковый пацан! Дарья, мамина сумка, велосипед, рюкзак, чемодан раз, чемодан два, Даша последней, у нее, если отстанет, телефон и адрес на медальоне выбит, а в обиду она себя не даст. Все! Коля! Отпускай паровоз!

Сели на травке. Чувствую, устали все. Я и сам бы прилег и задремал. Часов шесть уже в дороге. А сколько они еще от своей Тюмени ехали? Так! Не ныть! Я капитан этого непотопляемого судна. Коля - боцман. Дарья будет штурманом. Даша - лоцманом. Понюхает Дарьину ножку и приведет нас прямо к бабушке. Всем молчать! Капитан думать будет. А чего думать? Два варианта. Сидеть и ждать маму-ворону. Раз. И попробовать найти бабку. Два. А как? Двинуться со всем скарбом и спрашивать у каждого, не живут ли внуки в Тюмени? Не такое уж и большое это Калашниково. Тыщь пять населения. За неделю управимся. Так! Экипаж, слушай мою команду! Боцман пойдет и найдет мне кусок мела, известки, или на худой конец кирпича. Штурман завязывает лоцману бантики на всех местах. Лоцман это терпит и бдительно охраняет такелаж. Капитан уходит в разведку.

Через пятнадцать минут я знал, где живет бабушка. А так же с кем, какую держит скотину, что сегодня с утра топила баню. Вечером, когда мы сидели в летней кухне и уплетали клубнику с молоком, прижимая к груди сандалик появилась мама-ворона. От нее за версту пахло валидолом, корвалолом и настойкой валерианы. Потом она сказала, что нисколечко не волновалась. Почему-то сразу решила, что я порядочный человек, детей никуда не сдам и довезу их до Калашниково. И заплакала один раз всего только. Когда, подъезжая к Калашниково, увидела огромную надпись во весь перрон кирпичом по асфальту: "МАМА! МЫ УШЛИ ИСКАТЬ БАБУШКУ!

© Ракетчик
15 Мая 2022

А.П. Чехов Руководство для желающих жениться (Секретно)

Так как предмет этой статьи составляет мужскую тайну и требует серьёзного умственного напряжения, на которое весьма многие дамы не способны, то прошу отцов, мужей, околоточных надзирателей и проч. наблюдать, чтобы дамы и девицы этой статьи не читали. Это руководство не есть плод единичного ума, но составляет квинтэссенцию из всех существующих оракулов, физиогномик, кабалистик и долголетних бесед с опытными мужьями и компетентнейшими содержательницами модных мастерских.

Введение

Семейная жизнь имеет много хороших сторон. Не будь её, дочери всю жизнь жили бы на шее отцов и многие музыканты сидели бы без хлеба, так как тогда не было бы свадеб. Медицина учит, что холостяки обыкновенно умирают сумасшедшими, женатые же умирают, не успев сойти с ума. Холостому завязывает галстук горничная, а женатому жена. Брак хорош также своею доступностью. Жениться можно богатым, бедным, слепым, юным, старым, здоровым, больным, русским, китайцам... Исключение составляют только безумные и сумасшедшие, болваны же могут жениться сколько им угодно.

Руководство I

Ухаживая за девицей, обращай внимание, прежде всего на наружность, ибо по наружности узнаётся характер особы. В наружности различай: цвет волос и глаз, рост, походку и особые приметы. По цвету волос женщины делятся на блондинок, брюнеток, шатенок и проч. Блондинки обыкновенно благонравны, скромны, сентиментальны, любят папашу и мамашу, плачут над романами и жалеют животных. Характером они прямолинейны, в убеждениях строго консервативны, с буквой ять не в ладу. К чужим любвям они относятся чутко, в своей же собственной любви они холодны, как рыбы. В самую патетическую минуту блондинка может зевнуть и сказать: «Не забыть бы послать завтра за коленкором!»

Брюнетки не так рассудительны, как блондинки. Они подвижны, непостоянны, капризны, вспыльчивы, часто ссорятся с мамашами и бьют по щекам горничных. Начинают «не обращать внимания» на гадких мужчин уже с 12 лет, учатся плохо, ненавидят классных дам, любят романы, причём пропускают описания природы и прочитывают объяснения в любви по пяти раз. Они пылки, страстны и любят с азартом, сломя голову, задыхаясь...

Шатенки от блондинок не ушли и к брюнеткам не пришли. Составляют нечто среднее между теми и другими. Считают себя брюнетками. Рыжие лукавы, лживы, злы, коварны... Любви без коварства не понимают. Обыкновенно бывают очень хорошо сложены и имеют на всём теле великолепную розовую кожу. Достаточно хорошенько прикрикнуть на рыжую («Я тебе!»), чтобы она свернулась в калачик и полезла целоваться.

Руководство II

Не моги жениться без приданого. Жениться без приданого всё равно, что мёд без ложки, Шмуль без пейсов, сапоги без подошв. Любовь сама по себе, приданое само по себе. Запрашивай сразу 200 000. Ошеломив цифрой, начинай торговаться, ломаться, канителить. Приданое бери обязательно до свадьбы. Не принимай векселей, купонов, акций и каждую сторублёвку ощупай, обнюхай и осмотри на свет, ибо нередки случаи, когда родители дают за своими дочерями фальшивые деньги. Кроме денег, выторгуй себе побольше вещей.

Жена, даже плохая, должна принести с собою:
- побольше мебели и рояль;
- одну перину на лебяжьем пуху и три одеяла: шёлковое, шерстяное и бумажное;
- два меховых салопа, один для праздников, другой для будней;
- побольше чайной, кухонной и обеденной посуды;
- 18 сорочек из лучшего голландского полотна, с отделкой; 6 кофт из такого же полотна с кружевной отделкой; 6 кофт из нансу; 6 пар панталон из того же полотна и столько же пар из английского шифона; 6 юбок из мадаполама с прошивками и обшивками; пеньюар из лучшей батист-виктории; 4 полупеньюара из батист-виктории; 6 пар панталон канифасовых. Простынь, наволочек, чепчиков, чулков, бумазейных юбок, подвязок, скатертей, платков и проч. должно быть в достаточном количестве. Всё это сам осмотри, сочти, и чего недостанет, немедленно потребуй. Детского белья не бери, так как существует примета: есть бельё — детей нет, дети есть — белья нет;
- вместо платьев, фасон коих скоро меняется, требуй материи в штуках;
- без столового серебра не женись.

Женившись, будь с женою строг и справедлив, не давай ей забываться и при каждом недоразумении говори ей: «Не забывай, что я тебя осчастливил!»

1885
14 Мая 2022

Тамара Пронько. Запахи детства в будни и праздники.

В родительские субботы на кладбище не ходили, да и родители были живы. Дни рождения не отмечали, но отмечали именины. Был повод собраться всей большой семьёй, поговорить, посмотреть друг на друга, на детей, посмеяться доброй шутке, попеть любимые песни, причём репертуар был настолько обширным, что каждый находил для себя затаённый смысл народных песен, которые слагались и пелись веками вне политики и вне социальных условий.

Пережив тяжёлые годы репрессий, каждый отвечал за свои произнесённые слова. Как приятно было слышать мужское пение. Помню, как пел песни мой отец, руками дирижируя высоту звука. Пели все, даже если не было голоса и слуха. Моему дядьке доверяли только произносить «Бом – бом!», в песне «Вечерний звон». Частушки визгливым голосом не любили, а песни про любовь почему-то все были тоскливые, очевидно только утратив счастье, жалеешь о своих ошибках и винишь свою горькую судьбу.

Image0143.JPG

Итак, моего деда звали Иваном, а потому все дети – Ивановичи собирались на Иванов день в родительский дом к матери, захватив бутылку вина и кулёк конфет или пряников в жесткой серой бумаге. Отмечали Троицу. Следующим праздником, чтимым в нашей семье, был День Петра и Павла, 12 июля. Бабушку звали Павлиной, а любимого и единственного её сына Петром, поэтому праздник апостолов в середине лета был особенно почитаем.
 
В теньке под дубом расстилали из газет скатерти, благо их было вдоволь, одни доклады Хрущёва занимали несколько листов. Выносились самотканные половички и постилки, да пару старых фуфаек. Тарелки с огурцами, помидорами, луком, картошкой. Что для русского человека надо… А если бабушка доставала сохраненный кусочек солёного сала, то не нужны были ни колбаса, ни сыр. После выпитого, принесённого гостями вина, бабушка доставала своё малиновое и собрание продолжалось.

Image0125.JPG Image0142.JPG

Особенно мне нравилась песня про васильки. Папин вариант этой старой песни был совсем непечальным. Он брал меня на руки и подбрасывал вверх, чтобы я смеялась, и говорил, что мои глазки и есть васильки, и эта песня про меня.

В церковные праздники как-то легко вписывались в августе День железнодорожника и День строителя, а так как других профессии в нашей семье не было, то грех бы был их не отметить. Отец работал наладчиком в резерве проводников вагонного депо станции Брянск – I.

Кроме родственников с нами часто встречалась Валентина Николаевна. Высокая стройная красивая женщина в элегантном костюме и китайской поплиновой блузке с вышитыми мелкими синими цветочками. Единственным непонятным для меня вопросом было то, что даже в жару она была в чулках. Спрашивать было неловко, и только потом мой детский любопытный взор увидел одну такую ногу в чулке и чёрной туфлей в стороне под покрывалом. У Валентины Николаевны был протез.

Отец работал до 20 часов, а детский сад закрывался в 18. Частенько Валентина Николаевна забирала меня из сада и приводила к отцу на работу, вручив бумагу и карандаш, учила рисовать домики и птичек. Начальник и служащие уже ушли и все помещения от комнаты отдыха проводниц с топчанами до актового зала со старым пианино и пыльным занавесом мною были изучены. В актовом зале рисовала художница плакаты и растяжки, поэтому мне было стыдно за свои домики и цветочки.

В праздники бабушка молча, никому не говоря, потихоньку готовилась к приходу гостей, и врасплох застать её было трудно. На лето двойные рамы в доме вынимали, мыли после зимы и убирали в чулан, давая приникнуть внутрь дома летнему воздуху и солнечному теплу. Подоконники становились шире, и на кухонном окне располагался ряд всевозможных из темного стекла бутылок с пробками из газетной бумаги. Каждое утро, пока домашние спали, с маленькой синенькой эмалированной кружечкой бабушка выходила в сад и собирала ягоды малины для настойки, опередив своих и чужих детей.

Залезть в чужой сад и проверить яблоки и ягоды, было какой-то доблестью. Вспоминается случай, когда мы с мамой вырастили подсолнухи и берегли их от птиц, каждый укрыв холстиной. Стоило лишь один раз нам отлучиться в баню, как соседские ребятишки срезали все 22 подсолнуха, оставив могучие стволы. Жалко не было, было обидно.
У дедушки с бабушкой всегда был сад, не смотря на близкие грунтовые воды. С довоенных времён возле дома рос дуб и липа. Собирать липовый цвет и желуди было детской обязанностью. Вкус того кофе из желудей мной не забыт до сих пор. Сначала мы просто делали из желудей бусы, но потеряв интерес к уже потерявшим внешний вид украшениям, отдавали свои драгоценности свиньям.

На поляне под дубом косили траву подстилки в хозяйстве. Запах свежескошенного сена, перемежаясь с запахами смородины и малины, случайно раздавленных ногами, трели кузнечиков и назойливое жужжание шмелей над цветущим клевером. Разве можно это забыть?
Летом светает рано и опьянённый от утренней росы в зарослях кустарника невидимый для всех поёт и щелкает соловей. Неожиданно, неизвестно откуда, нарушив гармонию летнего утра, врывается чёрно-белая сорока со своими новостями – сплетнями несколько секунд режущего слух крика и снова тишина.

В нашей жизни почему – то всё приходит внезапно. Ждёшь- ждёшь чего-то нового, необычного, а потом понимаешь, что необычное уже было и стало простым, обыденным и неинтересным. Только со временем, оглядываясь в прошлое, понимаешь цену череды житейских радостей и событий, что случились с нами в жизни.


13 Мая 2022

Чтение. "Исайе, ликуй!" Анна Ромашко (матушка)

Люблю твои усталые глаза, небольшие для мужчины руки, желающие объять необъятное, твой неизменно внимательный взгляд. Обычный наш с тобой, поздний ужин, дети спят, дом остывает.

...Я боялась смутить тебя, берегла, не желая нарушить нашу нежную гармонию пустым флиртом. Ты был похож на ангела тогда. Как много от своей души теряют мужчины, не хранящие девство! Мы решили не касаться друг друга до самого венчания. Было так смешно на регистрации брака, после которого мы должны были предстать перед алтарем: тетенька в ЗАГСе, зачитав ритуальное обращение к новобрачным, предложила нам поздравить друг друга. Возникла неловкая пауза, потому что мы всего лишь пожали руки.

Анна Ромашко2.jpgВенчал нас настоятель кафедрального собора. Я не чувствовала ни ног, ни свечи в окаменевшей руке. У меня было ощущение, что вот, происходит то, ради чего я родилась на свет. И была проповедь для новобрачных, о любви к своим родителям. И были поздравления. И поцелуи, и слезы, и пел хор дивными небесными голосами. А свадебный обед устроили дома. Никто не кричал нам «горько», никто не устраивал потехи из нашей свадьбы. Ни выкупа невесты, ни нелепых конкурсов, ни пьянки. Потом мы поехали домой, и ты внес меня на руках, ступая прямо по устланному цветами полу.

…Ты ешь медленно, а я — быстро. И мне всегда потом остается смотреть, как ты кушаешь. Это вечернее время мне дорого. Я боюсь тебя утомить, молчу. Ты говоришь неспешно, ласково и легко о некоторых, запомнившихся событиях. Ты добр и великодушен. Ты никогда не делаешь поспешных выводов. Я просто не могу понять, как это у тебя получается.

...А потом ты уехал в поля: я была женой геолога. Прожив три месяца после свадьбы, расстаться на долгих четыре! Я, со своим животиком, полвесны и лето ходила по бушующим от зелени аллеям. Тосковала и молилась о путешествующем — о тебе. И ты приехал. С рюкзаком, заросший несмелой бородкой, пыльный, терпкий — от запахов тайги и костра, счастливый и такой лучистый от своей любви...

Вчера, когда ты вошел, и Лизанька, и Маринка, и Ванюша ликовали, словно на Рождество. Ты для них — подарок, воздух, которым они дышат, хлеб и вода их жизни — папа. Как жаль, что многие отцы, прежде всех прочих, ставят цель жить вне семейных радостей и находят нишу для своей, частной жизни — как бы отдельной от семьи.

Милый мой, я на два размера поправилась, и страшно это обстоятельство переживала. Мне казалось, что полнота моя тебя оттолкнет. Проносились мысли о том, что новый ребенок, если им благословит нас Бог, добавит еще килограммов, что ты станешь меня стесняться. Я кормила Мариночку и безнадежно расстраивалась, не представляя, как вернуть свой удобный сорок шестой размер. Стресс усиливался; я, как назло, поправлялась все больше. При этом с удивлением осознавала, что нежность твоя ко мне не убывает, ты внимателен и щедр душой, как прежде. А потом вдруг подумалось, что только Бог может подарить любовь. Это чувство не находится в подчинении у людей. Часто грязная жизнь убивает красоту взаимной любви, а мы приписываем случившееся внешним причинам. От внешнего — к внутреннему, если не выходит наоборот.
…Незаметно растут дети. Мы, взрослые, случается, болеем. Иногда радуемся. Но печалимся чаще. Скорбим, мечемся, плачем: много у нас боли, но без нее нельзя.

Беречь любовь в семье должна я. Ты способен так любить, что мне нужно только беречь этот дар. Принимать и хранить. Помогает... страх. Новозаветной женщине Господь подарил его — этот страх. Помнишь — да убоится жена мужа своего. Страшно, что мы потеряем любовь, что ты, радость моя, потеряешь любовь. И это моя забота, чтобы сохранилась она.

Я доверяю тебе. Это так унижает мужа — когда не верят. Самое трудное и самое необходимое — верить. Каждому намерению твоему, каждому нашему, пусть даже одинокому моему, вечеру, каждому слову — без упрека и жалобы.

Быт у нас не на первом месте. Продукты закупаются стихийно, обед варится иногда из полуфабрикатов, своей жизнью живут книжки, колготки, школьные рюкзаки, лыжи, игрушки. Но беспорядок искуплен радостью. Что нам до пыльных велосипедов в тесной прихожей! Зима их расставит по балконам. А пока — лето, можно без конца целовать соленые детские веснушки, волосики, пахнущие воробьями, — жизнь так изобильна!

Сегодня ты вернешься домой не раньше полуночи, — с помощью молодежи в храме нужно установить леса, а потом самому развезти ребят волонтеров по домам. Это необходимо, чтобы к храмовому празднику отмыть внутренние стены и купола собора. Зато когда ты приедешь домой, нам хватит и получаса, чтобы понять, почувствовать, заново пережить этот день...

Снова — вместе.
12 Мая 2022

Тамара Пронько. Дневник памяти.

Всё началось с того, что улице мне неожиданно встретилась высокая, худощавая женщина, одетая в пальто китайского ширпотреба с пояском, и вязаной шапочке, надетой с претензией на манер шляпки. По внешнему облику и горделивой осанке ее возраст сразу определить не представлялось возможным. Прямая спина и плечи выдавали в ней бывшую спортсменку страны Советов. Длинные кисти рук сжимали старенькую сумочку. Взглянув на меня мельком, она внезапно остановилась и бросила фразу, слегка озадачив. Я не сразу узнала в ней соседку своих давно умерших родителей. Надя Костюкевич со своей матерью жили здесь с довоенных времен. Соседи говорили, что у нее был муж-моряк дальнего плавания, который растворился во времени, оставив ей на память о вечной любви общего сына. «А Вы не боитесь строиться и жить в этом месте?» Пока я осмысливала Надин вопрос, она добавила: «Во время войны в этом месте упала авиабомба и не взорвалась». Не дождавшись ответа, она развернулась и ушла вперед, растворившись в толпе таких же женщин с нагруженными пакетами. Несколько минут я неподвижно стояла, смотрела ей вслед, а в голове всплывали картинки из моего детства.

Нет лучше места, чем дом

По соседству с нашим домом был участок с саженцами яблонь, а вместо забора со стороны дороги росли берёзки. Под ними встречались грибы: волнушки, подберёзовики, сыроежки. Но их было мало, и чтобы набрать два-три грибочка, надо было встать очень рано, опередив всех проходящих мимо забора людей. Иногда грибочки были настолько малы, что я их жалела и давала время подрасти. Листиками и травинками укрывала едва прорезавшиеся из земли шляпки. Каждый час бегала под берёзки, проверяя, насколько выросли мои грибы-детки. Большим разочарованием было то, что кто-то все-таки срывал эти грибы, не оставив следов.

Во время войны Брянск, как крупный железнодорожный узел, сильно бомбили. Немцы, спасаясь от партизан, вырезали целую полосу леса, оставив лишь пеньки. Воронок было много, однако дыры от разорвавшихся снарядов войны к середине 50-х годов уже начали затягиваться. Края воронок обросли травой и превратились в обыкновенные и нестрашные ямы. Пустырь зарос березняком, образовав экологическую многофункциональную зону. С утра там паслись коровы и козы. В воронках с водой кувыркались утки, в ямах без воды ковырялись куры, рядом строили землянки мальчишки. Иногда босоногие партизаны с деревянными саблями и ружьями внезапно выскакивали с такими криками и визгом, что вся живность безумно неслась во все стороны, призывая хозяев на помощь.

Бедные березки, им не суждено было вырасти в деревья, они так и остались кустами. Береза - олицетворение души русского человека, но как мы порой жестоки к нашей душе. На 1 мая, к демонстрации все рубили березовые ветви, привязывали к ним цветочки и вместе с разноцветными шариками несли, как символ весны. Сколько мы их тем самым загубили.

В каждом доме жили большие семьи, детей было много и разного возраста. Не всем нравилось с гиканьем бегать, играя в разбойников или ловить майских жуков. Телевизоров ещё не было, клуб был далеко. И мы сами устраивали театр, из простыней сооружали занавес, выходили на импровизированную сцену, давая зрителям общедоступный репертуар про Ерёму и Фому. Девочки переодевались в мальчишечьи шаровары и рубашки, подпоясавшись ремешком, убрав косы, надевали фуражки, обязательно украшенные цветочком. Простые смешные истории про глухих Ерёму и Фому в конце представления заканчивались исполнением песни - танца «Светит месяц». Соседи и родители вытирали слёзы от умиления и дружно хлопали в ладоши.

Бабушка

Моя двоюродная сестра была старше меня на четыре года и жила по соседству. У нас были общие бабушка с дедушкой и мое общество им хоть и не часто, но приходилось терпеть. Я была спокойным ребёнком, усадив меня на низенькую скамеечку в кухне возле огромной печи, сунув в руки маленького голыша в цветной тряпице, обо мне забывали. В темном углу на теплой лежанке, кашляя и кряхтя, терпеливо доживал свои дни больной дедушка. Болезнь его высушила и согнула, пышные украинские усы потеряли вид и поредели, потерявшись в скорбных складках впалых щёк. По сравнению с бабушкой он казался очень маленьким.

Бабушку звали Павлина Адамовна, родом она была из Днепропетровска, и по преданиям родственников, наш дедушка, Иван Акимович, украл её против воли родителей и, тайком обвенчавшись, привез в Брянск. Родители бабушки до конца своих дней не простили дочери и зятю своенравный поступок, но каждый Новый год с упорным постоянством наша бабушка посылала красочную открытку в Днепропетровск с коротким пожеланием счастья и здоровья. Уже совсем старенькая Павлина Адамовна давала нам деньги на открытки и заставляла под диктовку их подписывать, напоминая о том, кто и где из родственников живёт.

Портрет молодой бабушки в строгом платье с открытым взглядом и гладко зачёсанными волосами в косу долго висел у неё над кроватью на гобеленовом коврике. Рядом - портрет дедушки в темной косоворотке с чубом, зачёсанным на косой пробор и усами, лихо закрученными вверх. Разделяло эти портреты висевшее на гвозде ружьё. Главным моим развлечением было созерцание всего происходящего. Я переводила взгляд с портрета на бабушку и не узнавала ее. Тонкая косица седых волос, перевязанная обрывком от старой наволочки, пряталась под платочек, посиневшие губы проваливались в беззубый рот, нос вытянулся, глаза потухли. Громко ругаться ей не хватало сил, и своё негодование она выражала стуком своей палки – клюки об пол. Возле кровати стояли стул и комод. Съежившись на стуле, закутавшись в большой платок, я смотрела из - за шторки в окно, за которым была жизнь: бегали ребятишки, лаем заливались собаки, провожая стадо коров, шли женщины с кошелками, одетые в ситцевые халаты на больших пуговицах и в передниках, обязательно с кармашками.

В левом ящике комода хранились бабушкины заветные вещицы: крестик на верёвочке, пенсионные деньги в стареньком кошелёчке, кулёчек с конфетами – карамельками с повидлом и венчальные свечи. В послевоенные годы почти все жили одинаково скромно. Рукомойник простой, лавка, на которой стояли два ведра с водой, кухонный стол и стул. На столе - медный самовар, который растапливали сосновыми шишками. Прижав к груди куклёнка, я молча наблюдала, как бабушка суетится, готовя нехитрый ужин. Вот пришла соседка с маленьким ребёнком, и бабушка полезла в левый ящик комода за конфетой для мальчика, а в это время, встав на задние лапы, кошка, воровато озираясь, проверяет возможность что-нибудь украсть из съедобного. Закипел самовар, и бабушка угощает соседку чаем с вареньем, на столе вазочка с сушками - баранками желтого и розового цвета.

Мой первый Пушкин

Знакомство с творчеством Александра Сергеевича у меня произошло рано. Несколько раз подряд перечитав сказки Пушкина, моя двоюродная сестра твердо решила поставить спектакль. Выбрав себе главную роль красавицы-мачехи, мне по-родственному отдала славу мертвой царевны. Весь текст постановки по сценарию заключался в разговоре мачехи с волшебным зеркальцем, которое тот час было найдено и заимствовано у матери.

Определив для себя тему, мы приступили к реквизиту для спектакля. Волшебное зеркало, конечно, важный элемент, но, поскольку сказка написана о мертвой царевне, то не испытывая суеверных предрассудков, мы стали искать гроб, но не простой, а хрустальный. О хрустале мы имели смутное представление, бокалы в то время были стеклянные, а пили в основном из граненых стаканов и рюмочек на тонкой ножке. Одно нам было ясно, что гроб должен быть красивым. Проведя ревизию своих сараев, мы с сестрой добрались до чердака. Для нас это была запретная территория. Преодолев страх, по шатким перекладинам забравшись на чердак, мы попали в другой мир. Здесь пахло пылью, сеном и яблоками. Сено каждый год обновляли, а яблоки, как и груши, хранили до созревания. Темным силуэтом стояла печная труба и ряд коробок со старыми вещами. На чердаке хранили летом валенки, зимой резиновые сапоги, детские сандалики и ботиночки – всё это было приобретено с трудом, поэтому просто так выбросить не хватало сил. Еще тут лежали елочные игрушки, чемодан с учебниками старшего брата и моя старая люлька. Как я её любила, как плакала, говорила, что не хочу расти и быть большой. Но что не сделаешь для искусства. Я принесла жертву театру и Пушкину в виде своей люльки. Из нее было решено сделать гроб. Люлька была плетёная косичками, на ножках, но имела один недостаток – была мне мала. В голове моей сестры созрело решение – вырезать отверстие в стенке специально для ног. Совершив надругательство над заветным предметом, я, извернувшись, едва втиснулась в мой будущий гроб. Увы, ноги предательски торчали, и спрятать их было невозможно – они не гнулись. Горько плакала я над растерзанным сокровищем. Мы с сестрой спрятали следы преступления, ничего никому не сказав. До сих пор это наша с ней тайна. А та люлька на чердаке дождалась-таки своего звездного часа. Когда у меня родилась дочка, я отмыла люльку, вставила недостающие прутики и украсила белыми накрахмаленными рюшечками.

С моим верным другом и соратником, с сестрой, мы продолжили поиски подходящего для гроба предмета. И нашли. Притащив из чулана оцинкованное корыто, сестра положила в него подушку, потом меня, укутанную в тюлевую шторку, на голову надела новогоднюю корону снежинки со стеклянными разноцветными бусинками и велела закрыть глаза. Корыто пришлось мне в пору, лежала я, вытянувшись, неподвижно и все мысли мои были далеки. Вот я лежу – такая, вся из себя, «всех прекрасней и милее», но кто будет королевичем Елисеем? Радовалась я недолго. Семерых богатырей сестра не нашла, согласились на актёрство только четверо, да и то по малолетству. В коротких штанишках с царапинами на всех частях тела, раскрыв рты от удивления, они молча стояли в коридоре и наблюдали за стремительными действиями сестры. Она построила богатырей, скомандовала: «Подъём!». И вес был взят. Но поскольку все четверо были мне ровесниками, при этом богатырским здоровьем и ростом не отличались, то хрустальный гроб, он же искусно задрапированное тюлью оцинкованное корыто, вместе со мной рухнул со страшным грохотом... Рядом стоящие ведра и бидоны эхом повторили шумовое оформление, разбудив бабушку. Выйдя из комнаты и увидев такое безобразие, грозя клюкой, она раз и навсегда завершила наш театральный дебют, окончательно оборвав наше стремление к прекрасному. Я так и не узнала, кто для меня тогда был уготован в роли королевича Елисея, и чьего поцелуя я не дождалась. Он остался бродить где-то по свету, но горько и обидно до слёз, возможно, что именно поэтому царевна во мне так и не проснулась.

Буквы тонкие писать

Через год я пошла в школу, и все мои богатыри оказались в параллельном классе. Первый «А» во все времена считался лучше, чем первый «Б», а учительница всегда была моложе и красивее. В то время в каждом классе училось много детей – 41. В школу дети приходили, не умея ни читать, ни писать. Мы выводили крючочки-буковки перьевыми ручками, а каждое утро дежурный выдавал нам из ящичка чернильницу.

Милая старенькая школа №34, ты для меня так и осталась малой родиной. Восстановленная после освобождения Брянска, осенью 45-го ты приняла своих голодных, но счастливых учеников. Нас встретили черные парты и холодные классы, которые отапливались дровами, но холоднее всего было в актовом зале, где у нас проводилась физкультура. В школу дети шли охотно и абсолютно все стремились учиться хорошо. Ученики подражали речи и интонациям учительницы, её движениям и манерам. После уроков из школы ее всегда провожала стайка девочек, помогая нести тетрадки. Конечно, у учителей были свои любимчики, и не всем детям хватало внимания. Жесткий отбор произошёл после начальной школы, раздав моим одноклассникам ярлыки и комплексы на всю жизнь. Так, например, прозвище второгодник, ученик второго сорта, навсегда приклеилось к нашим богатырям, да и многих других мальчишек оставили на второй год, а ведь им, возможно, просто нужно было больше внимания.

Училась я хорошо, и только лишь замечания о моей невнимательности на родительских собраниях огорчали маму. До сих пор мои мысли опережают движения рук, пропуская не только буквы, но и целые слова. Со стороны прожитых лет глупые обиды на своих учителей кажутся смешными. Конечно, таблицу Менделеева, как и таблицу умножения, надо помнить, а забывать историю и вовсе стыдно. Химия – это страна волшебства и магии. Математика, ну как без неё – ни здание построить, ни мост рассчитать. Теперь я понимаю, что учебник по истории древнего мира мне интереснее многих современных авторов.

Мои учителя

Преподаватель истории Мария Александровна Титова была неординарной личностью, одна из первых комсомолок Брянска, она свято верила коммунистическим идеалам. Когда умер Сталин, ездила в Москву для прощания с ним. Мария Александровна знала всю историю основания поселения древнего Брянска, и мы гордились, что наш город древнее Москвы. Она сама выбрала исторический маршрут, по которому водила не одно поколение юных брянцев. Для нас поход пешком от школы на Чашин Курган и обратно была равноценна кругосветному путешествию.

Маршрут проходил мимо железнодорожного вокзала Брянск I по мосту через Десну. И мост, и дорога с высокими тополями были не такими, как сейчас. Памятника артиллеристам ещё не было, но первая остановка для нас была именно в этом месте. Здесь Мария Александровна рассказывала о сражениях во время Великой Отечественной войны, о том, сколько крови было пролито по обеим сторонам реки Десны при отступлении немцев, о лагере пленных русских солдат за колючей проволокой. На этом месте нет памятника, нет таблички, и кровь невинных людей проросла травой. Кургана Бессмертия ещё тогда тоже не было, и мы шли тропами вдоль улицы Бежицкой. Привал для нас не значил время отдыха. Расправившись со своим сухим пайком, мы разбредались в разные стороны, и начинали рыть и копать. Артефакты, найденные предыдущими группами, считались достойными даже Краеведческого музея. Рассказы о находках подогревали наш азарт. И пусть мы ничего не отрыли, помню ощущение абсолютного счастья, какое бывает только в детстве. Обратная дорога была особенно не простой. На другой берег реки Десны нас переправлял на своей лодке лодочник, делая несколько ходок туда-обратно. Чтобы добраться до рощи «Соловьи», мы пересекали несколько ручьев, перепрыгивая по камням и кочкам.

Однако главным учителем для меня стала преподаватель литературы Анна Давыдовна Фаева. Я много читала, фантазировала, представляла себя то Золушкой, то Женей из повести Гайдара, но с приходом в наш класс Анны Давыдовны горизонты раздвинулись, и я научилась не только наблюдать жизнь, но и понимать что к чему, почему и зачем? Островский, Достоевский, Толстой и Тургенев, Симонов, Доризо, Бунин, Винокуров... Журнал «Юность» мы прочитывали от корки до корки и находили что-то своё, проникающее в душу. Стандартным размером моих сочинений была ученическая тетрадь из 12 листов, при этом познания орфографии и пунктуации страдали, и один раз я получила оценку 5/1. Что было, то было… Живые цветы в день рождения, время выпускных вечеров, экзаменов, первое сентября, день учителя. Спасибо вам, и простите, что мы обижались, были невнимательны, стеснялись делать хорошие поступки и дарить цветы.

Розовые ромашки с листочками от хризантем, они ярким осенним костром расцветают лишь в октябре, издалека привлекая к себе дачников. Латинское название этих скромных цветочков я не знаю, но в быту их зовут октябринки. Какая бы погода не стояла, даже если выпадет снег – они цветут и под снегом. Память – сложная штука, она как цветы, если за ними не ухаживать, ни расти, не цвести не будут. Не забывайте тех, кто делал вам добро. Где Вы, наши учителя жизни? Как мало вам досталось цветов. Вашими глазами сейчас мы смотрим на мир. Спасибо…
11 Мая 2022