150

млрд руб
потратят за год операторы связи на предоставление бесплатного доступа к гос.сайтам

Источник

Альберт Эйнштейн

Я боюсь, что обязательно наступит день, когда технологии превзойдут простое человеческое общение. И мир получит поколение идиотов.

Факт

Первая реклама с участием гомосексуальной пары – реклама IKEA в 1994 году, в которой двое молодых мужчин покупают мебель.

Фото дня

Любовь вернула ребёнка к жизни

25.02.2020

Фото дня

Чемпион по паратриатлону работает доставщиком еды

19.02.2020

Фото дня

Бабушка на американских горках!

17.02.2020

Фото дня

Что такое любовь?

13.02.2020

Фото дня

«Яжпать» - это что-то новенькое и круто:)

10.02.2020

Фото дня

Эти торты - настоящие произведения искусства!

05.02.2020

Фото дня

Эти лайфхаки заставят вас с ума сойти!

03.02.2020

Фото дня

Брянск с высоты птичьего полета. Автор Александр Царев

30.01.2020

Фото дня

Вот он - настоящий судья ! Farman Huseynov

29.01.2020

Фото дня

Королевские пингвины на острове Южная Георгия.

28.01.2020

Фото дня

Самые милые шпионы, которых вы когда-либо видели!

24.01.2020

Фото дня

Жизнь хлопка

23.01.2020

Фото дня

Сегодня - день объятий!

21.01.2020

Фото дня

Зимние чудеса. Под прозрачным льдом видно дно

20.01.2020

Фото дня

Панда радуется снегу!

17.01.2020

Фото дня

Заботливые мамы

11.01.2020

Фото дня

Правда жизни.

08.01.2020

Фото дня

Супер папа года

06.01.2020

Фото дня

Сам погибай, а товарища выручай!

31.12.2019

Фото дня

Новогодние поздравления в "Точка!Брянск"

28.12.2019

Фото дня

Приплыли. Десна. Январь 2019 г. Автор Павел Ступак

24.12.2019

Фото дня

Зимняя акварель. Брянск. Автор Павел Ступак.

19.12.2019

Фото дня

Брянские контрасты начала XXI века. Автор Евгений Брук.

18.12.2019

Фото дня

Завтрак в горах. Автор Юрий Орешкин.

16.12.2019

Фото дня

СуперМаня. Автор Олеся Белова

12.12.2019

Фото дня

Кофеин. Автор Xitkot

09.12.2019

Фото дня

Новогодний вид из окна. Автор Николай Богачев.

05.12.2019

Фото дня

Оглянуться не успела... Автор Валерий Петриченко.

04.12.2019

Фото дня

Первый снег. Автор Олег Магнин.

02.12.2019

Фото дня

Ноябрьский шиповник. Автор Сергей Ивлев.

28.11.2019

Фото дня

Предновогоднее настроение. Автор Юлия Скура.

26.11.2019

Фото дня

Мама. Автор Юрий Нутрихин

23.11.2019

Фото дня

Впервые. Автор Сергей Маликов

19.11.2019

Фото дня

Брянск.

17.11.2019

Фото дня

Ноябрь. Автор Андрей Корнеев

12.11.2019

Фото дня

На границе

06.11.2019

Фото дня

Кони... Нет, коты в яблоках!

05.11.2019

Фото дня

Делай, что хочешь, всё равно тебя будут обсуждать до конца жизни!

31.10.2019

Фото дня

Дорогами осени. Автор Людмила Зайцева

28.10.2019

Фото дня

На берегу большой реки. Автор Игорь Майоров

25.10.2019

Фото дня

"Отец Георгий. Мирское". Автор: Леонид Петухов

24.10.2019

Фото дня

Это стая скворцов, напоминающая гигантскую птицу. Автор: Даниэль Бибер, Германия (профессиональная премия Sony World Photography Awards 2018, категория «Окружающий мир и дикая природа»).

22.10.2019

Фото дня

Патриарх Кирилл: "Когда я подъехал к монастырю и увидел величественный собор, тогда я понял: закончилась эпоха безликого Брянска"

21.10.2019

Фото дня

Яркая и теплая в этом году осень застелила золотые ковры. Выходите в лес или парк - полюбуйтесь... Фото Дмитрия Шарипова, Брянск

18.10.2019

Фото дня

"Золото на голубом..." Фото Романа Скоморохова, Воронеж

14.10.2019

Фото дня

Фотограф Geert Weggen

09.10.2019

Фото дня

Осыпанный цветным дождем букетов и озаренный блеском сотен глаз, прими, учитель, не слова привета, а часть души от благодарных нас!

04.10.2019

Фото дня

1 октября - День музыки. Она нужна нам и для радости полной , и для печальных минут. В концертном зале, у костра, в космосе...

30.09.2019

Фото дня

Похолодало... Фото Kathrin Swoboda

23.09.2019

Фото дня

С днем рождения, любимый город!

16.09.2019

Фото дня

«Русское родео 2019». В этом году победители - ковбои из Рогнедино. Фото Василисы Расин

11.09.2019

Фото дня

Фотозарисовки со Свенской ярмарки от Василисы Расин

09.09.2019

Фото дня

Фотозарисовки со Свенской ярмарки от Василисы Расин

04.09.2019

Фото дня

Фотозарисовки со Свенской ярмарки от Василисы Расин

29.08.2019

Фото дня

Фотозарисовки со Свенской ярмарки от Василисы Расин

28.08.2019

Фото дня

Кружевная мишень. Фото Ирины Приходько

26.08.2019

Фото дня

19 августа Яблочный Спас! В этом году гостем праздника на Кургане Бессмертия станет знаменитый путешественник Федор Конюхов

15.08.2019

Фото дня

Фото Константина Усова, Брянск

12.08.2019

Фото дня

Фото Елены Ахромеевой

05.08.2019

Фото дня

Фото Владимира Гилясева, Санкт-Петербург

02.08.2019
  • Вконтакте

Чтение

Как я чуть не развалила семью. Опять. Автор: Зоя Арефьева

Мне было нечем заняться и я решила завести семейные традиции.

-Так, так, так. - сказала я. - Я кое-что придумала для всех нас. Это будет здорово.

Кошка сразу ушла гулять к птичкам в форточку. Сын спрятался в шкаф. Муж заперся в туалете. Но меня было уже не остановить.

-Например, допустим в понедельник мы можем играть в настолки.

-В карты? - доверчиво высунулся из туалета муж.

-В карты нихт. В "Эрудита". Можем пазлы собирать. Закаты там, цветы.

- Конечно. - сказал муж и заколотил дверь изнутри.

-Во вторник будем рисовать.

-Фломиками? - прошептал шкаф.

-АКВАРЕЛЬЮ! - рубанула мать. - Я куплю всем блокноты для скетчей, будем садиться вечером и рисовать импровизации на определённую тему. Например, предлагаю начать с "Наша дружная семья".

Шкаф отполз в дальний угол и стал обиженно вздыхать.

-В среду будем писать друг другу приятные слова, складывать их в красивую вазочку, тянуть по очереди и читать вслух. Это укрепит нашу семью.

Послышался мерзкий кошачий смех. Я посмотрела в окно. Кошка сидела на дереве в компании воробушков и что-то рассказывала про нас нелицеприятное. Воробушки ржали как кони, один даже свалился с ветки. Лежал на снегу и дрыгал ножкой.

-В четверг надо что-нибудь спортивное! Я сошью мешки из простыней, устроим "Веселые старты", будем прыгать наперегонки.

-Чтоб вы сдохли,твари! - настучала азбукой Морзе старенькая соседка снизу. Хорошая женщина, только нервная.

- Пятницу беру на себя. Что не сделаешь ради семьи.

-Только не готовить, умоляю!! - в отчаянии муж зашкрябал по двери туалета ногтями.

-Буду печь что-нибудь вкусненькое. Пусть будет День Пиццы.

-ПАПА, ПУСТЬ МАМА ПЕРЕСТАААНЕТ! - шкаф вломился в туалет и залез отцу на ручки.

-Только не пицца, Зоя! Давай хотя бы заказывать.

-Нет! Семейные традиции превыше всего. Буду сама печь.

Муж со шкафом на ручках вылез в окно и взгромоздился на дерево рядом с кошкой. Воробушки осуждающе смотрели на меня и качали серыми головешками.

-В субботу кино будем смотреть. Я накачаю документалок. А лучше снимем сами.

Дерево с мужем, шкафом, кошкой и воробьями отбежало подальше от нашего дома.

-А в воскресенье возьмемся за руки и пойдем гулять! - крикнула я им вслед и закрыла форточку.

В доме было так тихо, что с непривычки болели уши. Я налила себе чаю, придвинула конфеты.
Что не сделаешь, чтобы побыть одной. Все-таки я злодей ахахахааааа.
А што делать.

Баба Дуня. Борис Екимов

Внук приехал и убежал с ребятами на лыжах кататься.

А баба Дуня, разом оживев, резво суетилась в доме: варила щи, пирожки затевала, доставала варенья да компоты и поглядывала в окошко, не бежит ли Гриша.
К обеду внук заявился, поел, как подмел, и снова умчался, теперь уже на каток с коньками. И снова баба Дуня осталась одна. Но то было не одиночество. Лежала на диване рубашка внука, книжки его – на столе, сумка брошена у порога – все не на месте, вразлад. И живым духом веяло в доме. Сын и дочь свили гнездо в городе и наезжали редко – хорошо, коли раз в год. Баба Дуня у них гостила не чаще и обыденкою вечером возвращалась к дому. С одной стороны, за хату боялась: какое ни есть, а хозяйство, с другой…

Вторая причина была поважнее: с некоторых пор спала баба Дуня тревожно, разговаривала, а то и кричала во сне. В своей хате, дома, шуми хоть на весь белый свет. Кто услышит! А вот в гостях… Только улягутся и заснут, как забормочет баба Дуня, в голос заговорит, кого-то убеждает, просит так явственно в ночной тишине, а потом закричит:
- Люди добрые! Спасите!
Конечно, все просыпаются – и к бабе Дуне. А это сон у нее такой тревожный. Поговорят, поуспокаивают, валерьянки дадут и разойдутся. А через час то же самое:
- Простите Христа ради! Простите!
И снова квартира дыбом. Конечно, все понимали, что виновата старость и несладкая жизнь, какую баба Дуня провела. С войной и голодом. Понимать понимали, но от этого было не легче.
Приезжала баба Дуня – и взрослые, считай, ночь напролет не спали.

Хорошего мало. Водили ее к врачам. Те прописывали лекарства. Ничего не помогало. И стала баба Дуня ездить к детям все реже и реже, а потом лишь обыденкою: протрясется два часа в автобусе, спросит про здоровье и назад. И к ней, в родительский дом, приезжали лишь в отпуск, по лету. Но вот внучек Гриша, в годы войдя, стал ездить чаще: на зимние и летние каникулы, на Октябрьские праздники да Майские.

Он зимой и летом рыбачил в Дону, грибы собирал, катался на коньках да лыжах, дружил с местными ребятами, – словом, не скучал.
Баба Дуня радовалась. И нынче с Гришиным приездом она про хвори забыла. День летел невидя, в суете и заботах. Не успела оглянуться, а уж синело за окном, подступал вечер. Гриша заявился по-светлому. Загромыхал на крылечке, в хату влетел краснощекий, с морозным духом и с порога заявил:
— Завтра на рыбалку! Берш за мостом берется. Дуром!
— Это хорошо, – одобрила баба Дуня. — Ушицей посладимся.

Гриша поужинал и сел разбирать снасти: мормышки да блесны проверял, на полдома разложив свое богатство. А баба Дуня устроилась на диване и глядела на внука, расспрашивая его о том о сем. Внук все малым был да малым, а в последние год-два вдруг вытянулся, и баба Дуня с трудом признавала в этом длинноногом, большеруком подростке с черным пушком на губе косолапого Гришатку.
- Бабаня, я говорю, и можешь быть уверена. Будет уха и жарёха. Фирма веников не вяжет. Учти.
- С вениками правда плохо, – согласилась баба Дуня. — До трех рублей на базаре.
Гриша рассмеялся:
- Я про рыбу.
- Про рыбу… У меня дядя рыбалил. Дядя Авдей. Мы на Картулях жили. Меня оттуда замуж брали. Так там рыбы…
Гриша сидел на полу, среди блесен и лесок, длинные ноги – через всю комнатушку, от кровати до дивана. Он слушал, а потом заключил:
- Ничего, и мы завтра наловим: на уху и жарёху.
За окном солнце давно закатилось. Долго розовело небо. И уже светила луна половинкою, но так хорошо, ясно. Укладывались спать. Баба Дуня, совестясь, сказала:
- Ночью, може, я шуметь буду. Так ты разбуди.
Гриша отмахивался:
- Я, бабаня, ничего не слышу. Сплю мертвым сном.
- Ну и слава Богу. А то вот я шумлю, дура старая. Ничего поделать не могу. Заснули быстро, и баба Дуня, и внук. Но среди ночи Гриша проснулся от крика:
- Помогите! Помогите, люди добрые!
Спросонья, во тьме он ничего не понял, и страх обуял его.
- Люди добрые! Карточки потеряла! Карточки в синем платочке завязаны! Может, кто поднял? – И смолкла.
Гриша уразумел, где он и что. Это кричала баба Дуня. Во тьме, в тишине так ясно слышалось тяжелое бабушкино дыхание. Она словно продыхивалась, сил набиралась. И снова запричитала, пока не в голос:

- Карточки… Где карточки… В синем платочке… Люди добрые. Ребятишки… Петяня, Шурик, Таечка… Домой приду, они исть попросят… Хлебец дай, мамушка. А мамушка ихняя… – Баба Дуня запнулась, словно ошеломленная, и закричала:
- Люди добрые! Не дайте помереть! Петяня! Шура! Таечка! – Имена детей она словно выпевала, тонко и болезненно.
Гриша не выдержал, поднялся с постели, прошел в бабушкину комнату.
- Бабаня! Бабаня! – позвал он. - Проснись…
Она проснулась, заворочалась:
- Гриша, ты? Разбудила тебя. Прости, Христа ради.
-Ты, бабаня, не на тот бок легла, на сердце.
- На сердце, на сердце… – послушно согласилась баба Дуня.
- Нельзя на сердце. Ты на правый ложись.
- Лягу, лягу…

Она чувствовала себя такой виноватой. Гриша вернулся к себе, лег в постель. Баба Дуня ворочалась, вздыхала. Не сразу отступало то, что пришло во сне. Внук тоже не спал, лежал, угреваясь. Про карточки он знал. На них давали хлеб. Давно, в войну и после. А Петяня, о котором горевала бабушка, — это отец.
В жидкой тьме лунного полусвета темнели шкаф и этажерка. Стало думаться об утре, о рыбалке, и уже в полудреме Гриша услыхал бабушкино бормотание:
- Зима находит… Желудков запастись… Ребятишкам, детишкам… – бормотала баба Дуня. - Хлебца не хватает, и желудками обойдемся. Не отымайте, Христа ради… Не отымайте! – закричала она. - Хучь мешки отдайте! Мешки! – И рыдания оборвали крик. Гриша вскочил с постели.
- Бабаня! Бабаня! – крикнул он и свет зажег в кухне. - Бабаня, проснись!

Баба Дуня проснулась. Гриша наклонился над ней. В свете электрической лампочки засияли на бабушкином лице слезы.
- Бабаня… – охнул Гриша. - Ты вправду плачешь? Так ведь это все сон.
- Плачу, дура старая. Во сне, во сне…
- Но слезы-то зачем настоящие? Ведь сон – неправда. Ты вот проснулась, и все.
- Да это сейчас проснулась. А там…
- А чего тебе снилось?
Снилось? Да нехорошее. Будто за желудями я ходила за Дон, на горы. Набрала в два мешка. А лесники на пароме отнимают. Вроде не положено. И мешки не отдают.
- А зачем тебе желуди?
- Кормиться. Мы их толкли, мучки чуток добавляли и чуреки пекли, ели.
- Бабаня, тебе это только снится или это было? – спросил Гриша.
- Снится, – ответила баба Дуня. - Снится – и было. Не приведи, Господи. Не приведи… Ну, ложись иди ложись…

Гриша ушел, и крепкий сон сморил его, или баба Дуня больше не кричала, но до позднего утра он ничего не слышал. Утром ушел на рыбалку и, как обещал, поймал пять хороших бершей, на уху и жарёху.
За обедом баба Дуня горевала:
- Не даю тебе спать… До двух раз булгачила. Старость.
- Бабаня, в голову не бери, – успокаивал ее Гриша. - Высплюсь, какие мои годы…

Он пообедал и сразу стал собираться. А когда надел лыжный костюм, то стал еще выше. И красив он был, в лыжной шапочке, такое милое лицо, мальчишечье, смуглое, с румянцем. Баба Дуня рядом с ним казалась совсем старой: согбенное, оплывающее тело, седая голова тряслась, и в глазах уже виделось что-то нездешнее. Гриша мельком, но явственно вспомнил лицо ее в полутьме, в слезах. Воспоминание резануло по сердцу. Он поспешил уйти.

За ужином он пил крепкий чай, чтобы не сморило. Выпил чашку, другую, готовя себя к бессонной ночи. И пришла ночь. Потушили свет. Гриша не лег, а сел в постели, дожидаясь своего часа. За окном светила луна. Снег белел. Чернели сараи. Баба Дуня скоро заснула, похрапывая. Гриша ждал. И когда наконец из комнаты бабушки донеслось еще невнятное бормотание, он поднялся и пошел. Свет в кухне зажег, встал возле кровати, чувствуя, как охватывает его невольная дрожь.

- Потеряла… Нет… Нету карточек… – бормотала баба Дуня еще негромко. - Карточки… Где… Карточки… И слезы, слезы подкатывали. Гриша глубоко вздохнул, чтобы крикнуть громче, и даже ногу поднял – топнуть. Чтобы уж наверняка.
- Хлебные… карточки… – в тяжкой муке, со слезами выговаривала баба Дуня.
Сердце мальчика облилось жалостью и болью. Забыв обдуманное, он опустился на колени перед кроватью и стал убеждать, мягко, ласково:
- Вот ваши карточки, бабаня… В синем платочке, да? ваши в синем платочке? Это ваши, вы обронили. А я поднял. Вот видите, возьмите, – настойчиво повторял он. - Все целые, берите…

Баба Дуня смолкла. Видимо, там, во сне, она все слышала и понимала. Не сразу пришли слова. Но пришли:
- Мои, мои… Платочек мой, синий. Люди скажут. Мои карточки, я обронила. Спаси Христос, добрый человек… По голосу ее Гриша понял, что сейчас она заплачет.
- Не надо плакать, – громко сказал он. - Карточки целые. Зачем же плакать? Возьмите хлеба и несите детишкам. Несите, поужинайте и ложитесь спать, – говорил он, словно приказывал. - И спите спокойно. Спите.
Баба Дуня смолкла.

Гриша подождал, послушал ровное бабушкино дыхание, поднялся. Его бил озноб. Какой-то холод пронизывал до костей. И нельзя было согреться. Печка была еще тепла. Он сидел у печки и плакал. Слезы катились и катились. Они шли от сердца, потому что сердце болело и ныло, жалея бабу Дуню и кого-то еще… Он не спал, но находился в странном забытьи, словно в годах далеких, иных, и в жизни чужой, и виделось ему там, в этой жизни, такое горькое, такая беда и печаль, что он не мог не плакать. И он плакал, вытирая слезы кулаком. Но как только баба Дуня заговорила, он забыл обо всем. Ясной стала голова, и ушла из тела дрожь. К бабе Дуне он подошел вовремя.
- Документ есть, есть документ… вот он… – дрожащим голосом говорила она. - К мужу в госпиталь пробираюсь. А ночь на дворе. Пустите переночевать.
Гриша словно увидел темную улицу и женщину во тьме и распахнул ей навстречу дверь.
- Конечно, пустим. Проходите, пожалуйста. Проходите. Не нужен ваш документ.
- Документ есть! – выкрикнула баба Дуня.
Гриша понял, что надо брать документ.
- Хорошо, давайте. Так… Ясно. Очень хороший документ. Правильный. С фотокарточкой, с печатью.
- Правильный… – облегченно вздохнула баба Дуня.
- Все сходится. Проходите.
- Мне бы на полу. Лишь до утра. Переждать.
- Никакого пола. Вот кровать. Спите спокойно. Спите. Спите. На бочок и спите.

Баба Дуня послушно повернулась на правый бок, положила под голову ладошку и заснула. Теперь уже до утра. Гриша посидел над ней, поднялся, потушил в кухне свет.

Кособокая луна, опускаясь, глядела в окно. Белел снег, посверкивая живыми искрами. Гриша лег в постель, предвкушая, как завтра расскажет бабушке и как они вместе… Но вдруг обожгло его ясной мыслью: нельзя говорить. Он отчетливо понял – ни слова, ни даже намека. Это должно остаться и умереть в нем. Нужно делать и молчать. Завтрашнюю ночь и ту, что будет за ней. Нужно делать и молчать. И придет исцеление.

Про носки. Автор в поиске.

Мне очень хочется верить, что большинство женщин с валяющимися по дому мужскими носками просто не сталкиваются. Но нижеизложенная история, возможно, пригодится тем, кому эта мелочь портит жизнь.

Каких-то особенных отношений с носками у Сани не было. Он их просто снимал и, перешагнув эти не слишком завлекательные колобочки, шел в душ. Ну, или ужинать. Или по другим бытовым делам. Короче, носки его не нозили вообще.

Саня клялся (и, скорее всего, это было правдой), что процесс снятия и захоронения носков проходит у него автоматически. В этом был свой плюс – каждое утро (и даже приехав в обед на перерыв домой) он надевал новую пару. Но был и свой минус – раз в месяц носки закупались большой партией, чтоб пополнить собой легион чулочно-носочных изделий, рассеянных по дому.

Лежа где-нибудь на ковре, носки, по Саниному мнению, могли слиться с рисунком и органично вписаться в квартирный ландшафт. А заботливо спрятанные за кресло, спокойно лежали там, в тишине и покое, никого не трогая. Затолканные под ванну, они вообще напоминали о себе только тогда, когда требовался тазик – помыть обувь. Тогда носки выгребались большим ворохом, лежали пару дней на полу, после чего задвигались опять. До лучших времен.

Продолжалась эта идиллия до тех пор, пока в Санину жизнь не ворвалась Ирочка. А у Ирочки... Глаза – два брильянта в три карата, локоны, губки – песня... Семейное счастье впорхнуло в квартиру, даже не обратив внимание на то, что за входной дверью тоскуют два носка-сиротки... Один серый, другой белый.

Помимо жены-красавицы в Санин дом пришел уют. Добивалась его Ирочка с усердием, свойственным практически всем свежезамужним молодым женщинам. Все сияло, сверкало, пахло мебельной полиролью и "Мистером Мускулом". Поэтому первые робкие носки сначала появились в коридоре. Затем они стали ночевать у кресел – то вместе, то порознь, как придется. Потом за прикроватной тумбочкой обнаружилась богатейшая залежь... Потом на кухне за гардиной...

Спустя полгода, Ирочка, выметая из-под дивана очередные "стратегические запасы", вдруг села и расплакалась. Она честно призналась себе, что все традиционные методы убеждения — от мурлыкающего "котя, ну опять я кое-что обнаружила..." до истеричного "елы-палы, ОПЯТЬ?!! " — не несут никаких положительных сдвигов. Носки плодились и множились в какой-то немыслимой, с точки зрения науки, прогрессии, и обнаруживали себя не самым лучшим образом, неожиданно выпадая то там, то сям. Философские погружения типа: "я его люблю и должна любить его носки...", манипуляции "милый, наши будущие дети будут точно так же раскидывать свои носки" и отвлеченные воззвания "к нам же приходят люди, а здесь – носки! " – действовали на Саню пару-тройку часов. После этого свежеснятая пара обнаруживалась под телевизором или на пушистом коврике в туалете...

В один чудесный вечер, придя с работы и обнаружив в газетнице, в коридоре, два комочка в нейтральный мелкий ромбик, Ирочка решила, что семейная жизнь дала пребольшую трещину, что ее в этом доме никто ни во что не ставит, что дурацкая привычка Сане милее... Там была еще куча выводов, на которые способна женщина в состоянии аффекта, но не о том речь.

Покидав в рюкзачок нехитрый женский набор (женщина, не забравшая с собой всю косметику и одежду, вместе с вешалками, всегда надеется вернуться – прим. авт.) – собралась решительно уйти. Внутри все клокотало от негодования, душа требовала непонятно какого возмездия, и план его сложился в Ирочкиной голове сам собой.

Саня пришел домой в наипрекраснейшем расположении духа. Лешка с Вовкой согласились помочь уговорить Ирочку ехать завтра на шашлыки, несмотря на "комариный сезон", завтра суббота, в пакете большущий копченый карп и девять бутылок "Балтики", короче... жизнь улыбалась и Сане, и его друзьям.

– Иришкин, я дома! – с порога объявил муж. – Я не один...

Включив в коридоре свет, Саня обомлел. На крючках прихожей были самым непосредственным образом развешаны женские трусики. Белые, черные и красненькие... Красиво так... Они были новенькие, очень кокетливые, и пахло от них прекрасно. На лосиных рогах, там же, болтался забавный лифчик-милитари, радуя глаз своим камуфляжным колером. Быстренько похватав женино "добро", Саня услал друзей на кухню, приметив краем глаза еще пару женских причиндал, засованных за картины и расправленных на огромном кактусе в гостиной.

А в кухне... В кухне Лешка с Вовкой уже неприлично таращили глаза на бюстгалтеры, примагниченные к холодильнику, на колготки, обмотанные вокруг карниза и чулок с ажурной резинкой, спускающийся с люстры... Пока друзья снисходительно ржали, вспотевший и всклокоченный муж коршуном летал по кухне, извлекая "дамское счастье" из всех мыслимых и немыслимых мест. Последней каплей был посудный шкафчик, куда уставший и злой как черт Саня полез за стаканами под пиво. Открыв дверцу Саня, который всегда поражал сотрудников чистотой и ясностью речи, выдал целую серию непарламентских выражений...

В каждый стакан и в каждую чайную чашку Ирочкой были методично затолканы силиконовые лямочки, стринги, гольфики и тому подобная штучно-кружавчатая продукция...

Что ж поделать, демонстрация была рассчитана только на Саню... Кто ж знал, что присутствие Лешки с Вовкой придаст ей такой оглушительный успех ... "Используй силу противника против него самого" – учит древнейшее японское боевое искусство. Уже третий год Саня, посмеиваясь, складирует носки только в бельевую корзину. И своего сына, двухлетнего Славку, учит.

Болезнь упущенных возможностей. Александр Бессонов

Молодой человек с большой сумкой в руках открыл дверь. Самая обычная хрущёвка, второй подъезд, пятый этаж. Ничего особенного, однако заказ был необычным.

Перед тем как в первый раз приехать сюда, он получил чёткие инструкции. 1. Открыть дверь квартиры, она не заперта. 2. Зайти, остановиться на пороге. 3. Достать из сумки контейнеры, положить на пол. 4. Выйти и осторожно прикрыть дверь с другой стороны. 5. Заказ будет оплачен картой.

Обычно он не отступал от строгой инструкции ни на шаг, но сегодня настроение было дурашливым, а следующий заказ – только через два часа. Молодой человек выполнил всё в точности до пункта № 3, а дальше начались расхождения. Вместо того чтобы выйти, он громко сказал в пустоту:

– Здравствуйте! В квартире есть кто?

Молчание.

– Меня зовут Иван, я из доставки. Извините, не моё, конечно, дело, просто очень любопытно… Тут два бургера и салат. Кафе в соседнем доме, почему вы сами туда не сходите? Курьеру переплачивать накладно.

Молчание.

– А вдруг я голый? – Иван чувствовал, что говорит лишнее, но его охватил странный азарт: хотелось во что бы то ни стало услышать ответ, любой ответ. – Снимаю одежду в подъезде, чтобы радовать заказчиков, а тем более заказчиц по имени Екатерина.

Молчание.

– Ну ладно. А что если я – вор?

– Я знаю, – раздался голос из комнаты.

– О чём знаете?

– Вы приходили сюда пять раз. У меня пропали: шапка, варежки, молоток, полиэтиленовый пакетик с шурупами и шнурки из кроссовок.

Иван почувствовал, что сердце забилось в два раза быстрее.

– Давайте я всё объясню…

– Вы коллекционируете шурупы?

– Нет. Просто иногда обостряется старая болезнь. Я клептоман.

– Так и думала.

– Почему вы не написали жалобу?

– Вас уволят.

– Стыдно как. Знаете, обычно я себя контролирую, но несколько раз срывался. Доставка – единственная работа, на которую меня взяли. Спасибо вам. А почему вы не выходите? Болеете?

– Да.

– Вирус какой-то?

– Да, вирус упущенных возможностей. Ничем не лучше вашей клептомании.

– Вы очень старенькая?

– Я социофоб.

– Читал о таком. Раз боитесь людей, зачем разговариваете со мной?

– Ещё больше боюсь, что снова унесёте шнурки, а новые купить в моём положении не так-то просто.

– А вы забавная. Расскажите, как заболели?

– Вам пора, молодой человек.

– Простите. Зря спросил, само вырвалось.

– Мне не жалко, но рассказать могу только в письменной форме. И так уже перевыполнила за сегодня свою годовую норму общения. У вас есть вотсап или вайбер?

– Да, напишу на бумажке и положу у порога.

– До свидания. Пожалуйста, ничего больше не уносите.


***

Чат.

– Привет! Это Ваня-клептоман.

– Привет, повелитель шнурков. Кстати, для чего они тебе?

– Это как челлендж. Захожу куда-то, и сразу азарт просыпается: смогу ли унести вон ту штуку так, что никто не заметит и никогда не заподозрит? Мощная доза адреналина прямо в сердце. Один раз испытаешь – и захочется снова.

– Забавно.

– На самом деле не очень. Даже унизительно, когда тебя ловят в магазине на воровстве ватных палочек или губки для обуви с эффектом зеркального блеска. Давай про тебя. Сейчас вроде общаемся нормально… Когда ты начала бояться людей?

– Меня бабушка воспитывала, мамина мама. Такая сухонькая с виду, тихая, а на самом деле – терминатор. Возможно, у неё начинался маразм, не знаю, как ещё объяснить её поведение. Устроила мне домашний концлагерь, наказывала за малейшую провинность, а главное – заставляла долго извиняться и объяснять, почему блюдце разбито, например. Ну я и замкнулась, молчала всё время. В школе дразнили, дети ведь не любят тех, кто выбивается из коллектива. Постепенно я начала бояться людей.

– Жесть. А дальше?

– А дальше панические атаки. Читал о таком?

– Конечно, я же образованный воришка.

– Сначала раз в месяц, потом каждую неделю, потом ещё чаще. Из школы – по стеночке, бочком, только бы никто не заметил. Если встречу какую-нибудь знакомую тётку и не поздороваюсь, она непременно настучит бабушке. А это означает ссору, скандал, «извинись и объясни», потом стояние в углу и ремень.

– Вот тварь… Извини.

– Ничего. В общем, ситуация усугублялась. Начались проблемы со сном. Засыпала нормально только в полном одиночестве, когда точно знала, что во сне никто меня не тронет. Кое-как окончила школу, поступила в институт. Закончить, правда, не смогла. С тех пор как бабушка умерла, живу одна в квартире.

– А с работой как? За бургеры платить надо.

– С работой сложно. Я сама освоила бухгалтерию, чисто технически трудностей никаких. Но в офисе сидеть – это пытка. Целый день мимо ходят люди, галдят, кричат, дёргают, некоторые спрашивают, какие у меня планы на вечер и кто жених. На работу шла как в клетку к диким зверям. Сама не знаю, сколько раз увольнялась. Потом уговариваю себя, что надо, настраиваюсь, выхожу – и через несколько дней не выдерживаю, сбегаю. Личный рекорд – два месяца. Но тогда я от переживаний заработала пневмонию с осложнениями.

– Блин. У меня нет слов.

– Да ладно. Я устроилась на удалёнку – бухгалтерам так можно, оказывается. Ну и стример на «Доте-2». На «Твиче» донатят добрые люди.

– Ух ты, вот этого не ожидал.

– Вроде всё устроилось. Но иногда хочется упасть на асфальт, закрыть голову руками и визжать. Как будто идёт война и на меня падают бомбы. Люди думают, что я придуриваюсь, а надо быть нормальной, общаться, тусить, друзей искать.

– Ты и так нормальная.

– Да уж. Меня обворовывает человек с приятным голосом, я это знаю, а из комнаты выйти не могу.

– Знаешь, я хочу снова услышать твой голос.


***

Во второй подъезд самой обычной хрущёвки зашёл молодой человек. На этот раз никакой сумки в его руках не было, зато были обычные пластиковые пакеты с продуктами. Дверь в квартиру была приоткрыта. Он зашёл и, остановившись на пороге, сказал:

– Ну здравствуй, чудище лесное!

– И тебе привет, красавица, – ответили из квартиры.

– Интересное у нас первое свидание.

– Ты сам напросился.

– Ладно. Пойду на кухню и приготовлю нам ужин.

– Звучит мило.

– А ты выйдешь?

– Если ты не боишься сморщенных гномов.

– Я боюсь только охранников в супермаркетах, которые стерегут губки для обуви.

Он резал овощи, когда услышал за спиной тихие шаги. Резко обернувшись, он увидел девушку необыкновенной красоты в тёмно-красном длинном платье. Нож выпал у него из рук.

– Привет ещё раз, Ваня. Я бабушка Екатерины. Позвать внучку?

– Спасибо, нет, – с трудом сказал он. – Мне симпатично старшее поколение.

Они сели ужинать за небольшой кухонный столик. Если бы квартире был кто-то ещё, этот кто-то, без сомнения, сказал бы: какая милая и влюблённая молодая пара.

– Ты точно не переносишь людей?

– Всех. Кроме одного.

– Ну а если у меня случится сердечный приступ и придётся вызвать скорую помощь? Чужие люди, шум, вопросы…

– Нет. Бабушке ведь не вызвала, как видишь.

– Странная шутка.

– Странный вопрос.

– Извини. Просто я прочитал тут... Короче, социофобия лечится постепенной адаптацией к травмирующим ситуациям.

Она перестала жевать и отложила вилку.

– Пожалуйста, покинь мою квартиру.

Иван спокойно встал и вышел.


***

Тем же вечером от него пришло сообщение.

– Привет.

– Привет.

– Я в подсобке у охранников торгового центра. Это не шутка.

– Почему?

– Пытался украсть игрушечного пони для девушки в красном платье.

– Как мило. И кто же она?

– Меня сейчас сдадут ментам. А поскольку ловят не в первый раз, может и статья нарисоваться.

– Что нужно от меня?

– Привези, пожалуйста, пять тысяч.

– Ты знаешь, что не могу.

– Знаю.

– Давай адрес.

***
К торговому центру подъехало такси. На заднем сиденье сидела девушка, закутанная в пальто с большим капюшоном, её лица почти не было видно, однако внимательный наблюдатель заметил бы, что она сильно нервничает. Дверь открыл мужчина в строгом костюме с бейджиком «Охрана».

– Екатерина?

– Да.

– Следуйте за мной.

Торговый центр был заполнен людьми: вечер, самое бойкое и шумное время. Ей было страшно, но она упрямо шла, и страх с каждым шагом таял. Спасти чудика, укравшего игрушечного пони. Человека, который заставил социофоба улыбаться.

Охранник подвёл её к двери с надписью: «Кинозал № 7».

– Вам сюда.

Она осторожно зашла. Внутри никого не было, кроме Вани. Он сидел в самом центре зала, а два соседних кресла занимала огромная игрушечная лошадь. Тот, кто назвал это создание пони, похоже, не разбирался в животных.

– Я выкупил все места на этот сеанс. Зал наш. Тебе страшно?

– Немного. Фильм, наверное, не очень.

Он поцеловал её.

– Ваня… Не лечи меня, пожалуйста. Пусть всё останется как было.

– Но у нас ведь есть шансы?

– Не знаю. Но рассказ о нас точно напишут, а может, даже снимут кино. Таких странных пар больше нет.

Агентство "Лучший муж". Алексей Беляков.

Таня устала. Она была одна уже шесть лет, с того момента, как муж ее оставил. Дочь год назад вышла замуж, уехала в другой город. Тане было всего сорок два, отличный возраст для женщины. Вторая юность. Таня была хозяюшкой, отлично готовила, ее соленые огурцы с помидорами все называли шедевром. И кому делать эти огурцы? На балконе и так стояли ряды праздных банок.

«Не погибать же мне в одиночестве, такой красивой!» — говорила Таня подругам. Те отвечали: «Нет! Ищи мужа! Полно одиноких мужиков».

Одна из них и посоветовала Тане агентство «Лучший муж». Таня подумала, что это как-то нелепо и жалко — обращаться в агентство. Но с другой стороны — уже сорок два, эта цифра нервировала. Старые бабушкины часы дребезжащим звуком отбивали на стене уходящее время.

И Таня явилась в агентство. Приветливая дама в малиновых очках сказала:

— У нас действительно лучшие. Давайте вместе посмотрим, в нашей базе, садитесь рядом!

— Да так-то все они красавцы, — усмехнулась Таня. — А как узнать человека? Как понять, что он твой?

— Это продумано, — ответила дама. — Мы выдаем на неделю. Достаточный срок, чтобы понять — ваш или нет? Стоит продолжать или другого искать.

— Кого выдаете?

— Мужчину!

— Как это?

— Так! Неделю он живет с вами. Слушайте, мы тут не невесты застенчивые, мы сразу про дело. А маньяков и сумасшедших у нас нет.

И Таня вдруг раззадорилась. Ей страшно понравилась эта идея. Вместе с малиновой дамой они выбрали пять кандидатов. Таня заплатила небольшую сумму, поспешила домой. Первый должен был явиться уже сегодня вечером.

Таня надела зеленое платье — цвета надежды. И серьги, с бриллиантами, которые доставала так редко из старой шкатулочки.

Дзынь! — звонок в дверь.

Таня сперва заглянула в глазок. И увидела розы. Она даже чуть слышно запищала от радости. Открыла дверь. Мужчина был элегантный, да, как на фото.

Они сели за стол, Таня всего наготовила. Букет она поставила в центр стола. Таня украдкой смотрела на приятного гостя и думала: «Всё! Других и не надо. Этот!»

Начали есть салат. Будущий муж сморщился: «А что так пересолила?». Таня смущенно улыбнулась, поставила ему запеченную утку. Будущий муж пожевал кусочек: «Жестковата…». Ему не понравилось и все остальное. За хлопотами Таня забыла о главном — вине, она долго его выбирала. Разлила, сказала: «Ну, за знакомство!». Гость понюхал бокал, чуть отпил: «Дешевка какая-то». Поднялся: «Так, посмотрим, что у тебя с обстановкой…»

Таня взяла букет, протянула ему: «Я розы совсем не люблю. До свиданья».

Ночью Таня чуть всплакнула, ей было обидно. Но впереди еще ждали четыре встречи.

Второй суженый явился на другой вечер. Вошел уверенно: «Ну привет!». От его пахло водкой. Таня спросила: «Уже где-то отметил нашу встречу?» Тот усмехнулся: «Ой, ну ладно тебе! Слушай, телевизор есть? Там сейчас матч начинается. ЦСКА — Спартак. Заодно и обсудим всё». Таня резко ответила: «Телевизор дома будешь смотреть».

Ночью снова всплакнула одна.

Через день пришел третий кандидат. Некрасавец, старая куртка, неопрятные ногти. И ботинки в грязи. Таня уже подумывала, как бы вежливо его развернуть. Но все-таки сперва решила накормить. Тот ел жадно, быстро и очень нахваливал Таню. Она даже смутилась. Достала соленья. «Господи! — воскликнул не красавец. — Это ж лучшее, что я ел в жизни!»

И тут пробили бабушкины часы. Некрасавец прислушался: «Это что за скрежет такой?». Он прошел в комнату, встал на табуретку, осмотрел часы: «Сейчас я их быстро! Есть инструменты?»

И вскоре часы уже били чисто и звонко, Тане было радостно слышать такой нежный звук. Она подумала, что это знак. Некрасавец и должен стать ее мужем. Всем он хорош, мастеровит, а то, что ботинки и ногти не очень — пустяк, отмоет, почистит. К тому же он был третьим, счастливое число.

Теперь им предстояла ночь. Да, Таня к ней подготовилась, сходила в салон красоты, постелила томное белье с крупными розами (она же любила их на самом деле). Когда Таня вышла из ванной — ее гость уже дремал, прямо так, не раздеваясь. Таню это не смутило. Она посмотрела на спящего с нежностью: «Устал, бедный». И осторожно легла под одеяло рядом.

А потом начался кошмар. Этот мастер начал храпеть. Виртуозно, ядрено, насыщенно. Таня накрывала подушкой себя, потом его, затем переворачивала сонное тело — без толку. Она не спала целую ночь, она страдала.

Утром гость вышел на кухню, где сидела мрачная Таня: «Ну чего? Давай я с вещами сюда уже вечером?»

Таня покачала головой: «Нет, извини. Ты хороший, но… Нет!»

Четвертый, бородатый, показался Тане героем старого доброго кино про геологов. Она даже разрешила ему курить прямо на кухне. Бородач затянулся, сказал: «Таня, только надо договориться сразу. Я — мужчина свободный. Я люблю рыбалку, люблю с друзьями куда-то сгонять. И не люблю, когда мне названивают и спрашивают — где ты, где ты? Хорошо?»

Таня посмотрела, как он стряхивает пепел в горшок с орхидеей, спросила: «Может, ты еще и по бабам тоже?» Бородач усмехнулся: «А чего нет? Я же говорю — свобода! Это нормально для мужика».

После него Таня долго проветривала кухню. У нее болела голова, она чувствовала, что дико устала, будто из нее выкачали три литра крови. Она даже не стала мыть посуду.

Утром Таня открыла глаза, за шторами было солнечно, чирикали радостные воробушки. Таня вдруг поняла, как ей хорошо. Суббота. Она никуда не спешит, никто ей не мешает, никто не бубнит, не шуршит, не храпит. Посуда? Да вымоет когда хочет. Покой и свобода.

И тут раздался звонок: «Татьяна! Беспокоит агентство „Лучший муж“. У вас сегодня еще один кандидат, помните? Он замечательный, этот уже точно ваш!»

Татьяна буквально закричала в трубку: «Вычеркивайте меня! Удаляйте из базы! Никого больше! Лучший муж — тот, которого нет!»

И с хохотом распахнула шторы.

А вот еще был случай. Автор: Ракетчик

Давненько это было. В те времена, когда народ получил свободу выбора, где им сажать картошку, и москвичи рванули скупать по дешевке брошенные дома в деревнях Тверской, Рязанской, Калужской и других ближних областях.

Купили и мы домик в Тверской губернии. На машину денег не осталось, поэтому добираться приходилось ЖД транспортом. В основном электричками. Ох, что творилось на вокзалах! Не знаю, как сейчас, давно не был. Ну вот, суббота. Ленинградский вокзал. Народу в ожидании электрички 11.40 на Тверь как комаров на болоте. Огородники, рыбаки, байдарочники, студенты, бомжи, мама не горюй! Мне до Твери, там пересадка и дальше. Затарился я капитально. Велосипед, рюкзак и собака. Не болонка. Дог. Стою я и грустно размышляю, как буду со всем этим хозяйством пробиваться в вагон. А ведь еще и посидеть хочется. Ехать-то три с лишним часа только до Твери.

Смотрю, рядом молодая симпатичная мамаша с двумя детьми лет примерно пяти и семи, с чемоданами. Явно не москвичка. Потому что глаза у нее заклинило в распахнутом положении навсегда от впечатлений. Детки трескают мороженое, а мамаша, чувствую, терзается той же мыслью, что и я. Как сесть с этим табором? Ну, я и подкатил к ней с предложением объединить усилия. Я, говорю, возьму рюкзак и мальчика вашего, сяду, место займу, а потом мы с вами уже затащим все остальное. Сказано - сделано. Сели мы удачно. Занял я крайнее «купе». Народу битком, но желающих нас потеснить особо нет ввиду лежащей в проходе догини Даши без намордника. Коммуникабельные дети за «погладить собаку» быстренько выложили, что едут они в Калашниково (часа полтора от Твери в сторону Питера) к бабушке. Едут из Тюмени, где их доблестный папка продолжает повышать благосостояние семьи добычей нефти и подтянется позже. Ну и зашибись! Мне еще дальше, значит, в Твери будем действовать по отработанной схеме. Уже хорошо.

Девочка, младшенькая, по странному совпадению тоже Даша, захотела писать. Мама ей - потерпи. А чего терпеть? Лучше не будет. Идите, говорю, на перрон, и не стесняйтесь. Здесь сейчас как на передовой. Сходили они удачно, возвращаются. Минуты три до отправления осталось. Слышу - рев. Даша споткнулась и уронила сандалик между перроном и вагоном. Мама говорит - наплевать. А Даша сопли по щекам размазывает: новенькие сандалики, только купили! Ну, ее можно понять. Выскочила маманя посмотреть, нельзя ли как нибудь сандалик достать, тут-то двери и закрылись.

Я в окошко вижу проплывающее мимо изумленное лицо. До-о-олго помнить буду. Про стоп-кран я даже не думал. Какой смысл? Пока доберешься до него, пока народу объяснишь, - руки оторвут. Едем. Прокачиваю в мозге варианты. Сойти где-нибудь? А смысл? Сойти и вернуться? И чего? Сдать детей и багаж ментам? Вариант. Но сколько из меня менты душу будут вынимать? И через сколько мама с детьми встретятся? Сама пусть выпутывается! Доехать до Твери и оставить детей там? Хорошая мысль. Но где Тверь, там и Калашниково. Я знаю пункт их назначения. И она знает, что я знаю. Если у нее в голове не совсем труха - определится. Решено! Едем до Калашниково!

Так! Теперь дети. Даша орет. Это нормально. Надо бы их как-то различить, а то откликаются обе. Значит, собака останется Дашей, а эта будет Дарьей. Очень хорошо! Публика окружающая косится и шушукается. А вот парнишка, Коля, мне не нравится. Очень спокойный какой-то. Не ревет, не требует повернуть поезд. Не суетится. Смотрит мне в глаза и говорит: "Дядя! Вы ведь нас не бросите?" О, Боже! Чуть слезу из меня не вышиб.

Много хорошего я про этого пацана про себя потом сказал. Такой сибирский мужичок. Семь лет. Успокоил сестру. Без сюсюканья. Сказал: хватит реветь, та и притихла. Да, серьезно в этой семье поставлен вопрос непререкаемости мужского авторитета. Накормил всех нас, четверых, булочками, напоил минералкой. Достал из кармана сумки билеты, документы, деньги, отложенные видимо на дорогу от основной суммы, отдал это все мне и уж окончательно расслабился.

Один раз за всю дорогу я чуть было не смалодушничал. Идет по вагону милицейский патруль. И смотрю, бабка ряда через три от нас тормозит их и начинает чего-то втирать. На нас косятся. Ну и ладно, думаю. Значит, судьба. А Коля это дело просек и говорит: "я в милицию не хочу".

- Так. Ваши документы!
- Вот наши документы.
- Куда следуем?
- В Калашниково.
- Это ваши дети?
- Это не мои дети. Я их сопровождаю.
- А вот нам гражданка сказала, что у них мать отстала от электрички.
- Да нет, мать их нас провожала. (Хорошо, что я не стал дергаться и орать, когда электричка тронулась). Сама осталась в Москве. Будет позже. Ты чего хочешь-то, мент? С вами пройти? Хорошо. Тогда вот бери велосипед, рюкзак, два чемодана, собаку, девочку (не дай Бог разбудишь) и пошли.
И тут Коля говорит: "Дядя Андрей, я писать хочу!"

Это произвело на ментов впечатление. Почесали они головы и свалили. Повел я мальца в тамбур. Чего ж, говорю, ты дяденек милиционеров не любишь? А от них, говорит, пахнет всегда плохо - водкой и носками.

Так. Тверь. Конечная. Чемодан раз, мамина сумка, Даша, чемодан два, Дарья, велосипед, рюкзак, Коля замыкающим. Дарья в одном сандалике. Нехорошо по чужим вещам лазить, а что делать? Люди добрыи-и-и-и! Сами мы не местныи-и-и-и! Помогитя, кто чем моге-е-ет! А именно - перебраться на другой перрон, где электричка на Бологое. Ну, людьми добрыми наше отечество не оскудеет. Помогли нам три солдата - срочника. Ура! Едем дальше!

Калашниково. Хорошо, что мы озаботились сесть в первый вагон. Так! Коля, вперед! Тормози локомотив, что б нам сгрузиться успеть. Ну, до чего толковый пацан! Дарья, мамина сумка, велосипед, рюкзак, чемодан раз, чемодан два, Даша последней, у нее, если отстанет, телефон и адрес на медальоне выбит, а в обиду она себя не даст. Все! Коля! Отпускай паровоз!

Сели на травке. Чувствую, устали все. Я и сам бы прилег и задремал. Часов шесть уже в дороге. А сколько они еще от своей Тюмени ехали? Так! Не ныть! Я капитан этого непотопляемого судна. Коля - боцман. Дарья будет штурманом. Даша - лоцманом. Понюхает Дарьину ножку и приведет нас прямо к бабушке. Всем молчать! Капитан думать будет. А чего думать? Два варианта. Сидеть и ждать маму-ворону. Раз. И попробовать найти бабку. Два. А как? Двинуться со всем скарбом и спрашивать у каждого, не живут ли внуки в Тюмени? Не такое уж и большое это Калашниково. Тыщь пять населения. За неделю управимся. Так! Экипаж, слушай мою команду! Боцман пойдет и найдет мне кусок мела, известки, или на худой конец кирпича. Штурман завязывает лоцману бантики на всех местах. Лоцман это терпит и бдительно охраняет такелаж. Капитан уходит в разведку.

Через пятнадцать минут я знал, где живет бабушка. А так же с кем, какую держит скотину, что сегодня с утра топила баню. Вечером, когда мы сидели в летней кухне и уплетали клубнику с молоком, прижимая к груди сандалик появилась мама-ворона. От нее за версту пахло валидолом, корвалолом и настойкой валерианы. Потом она сказала, что нисколечко не волновалась. Почему-то сразу решила, что я порядочный человек, детей никуда не сдам и довезу их до Калашниково. И заплакала один раз всего только. Когда, подъезжая к Калашниково, увидела огромную надпись во весь перрон кирпичом по асфальту: "МАМА! МЫ УШЛИ ИСКАТЬ БАБУШКУ!

© Ракетчик